Четырехапсидные храмы

501

Трехчастные храмы были связаны с прообразами более ранней русской деревянной архитектуры и одновременно с украинской архитектурой, откуда могло прийти и трехглавие по продольной оси. То же относится и к четырехапсидным храмам, планы которых напоминают и украинские храмы, и русские деревянцуе постройки с четырьмя прирубами. Композиция верхов храмов в виде восьмерика или нескольких уменьшающихся восьмериков на четверике применялась и в более ранних русских деревянных постройках. Встречается и размещение колокольни над церковью и устройство гульбищ вокруг храма.


Если композиция русских храмов конца XVII в. развивалась на основе переработки национальных традиций и некоторых приемов украинской архитектуры, то в декоративном убранстве русские зодчие более широко использовали формы, свойственные архитектуре Запада. В основном в русской архитектуре этого времени обнаруживались наиболее ясные точки соприкосновения с архитектурой таких стран, как Польша, с которой Россия находилась в непосредственном соседстве, Голландия, с которой в это время поддерживались наиболее тесные торговые связи, Северная Германия, Фландрия и Англия.

Появились многоярусные ордерные композиции, порталы и оконные наличники в виде двухколонного портика с раскрепованным антаблементом и разорванным фронтоном. Фасады завершались украшенными аттиковыми парапетами, в композиции которых использовался мотив люкарны. Широкое применение получают картуши и белокаменные орнаментальные барельефы, украшающие порталы и наличники окон. Все чаще находит применение и так называемый «накладной орнамент», получивший наибольшее распространение в строгановских храмах и в церкви Никола Большой Крест в, Москве.

В русской архитектуре конца XVII века наиболее широкое распространение получает ордер. Причем в церковных зданиях наметилось два направления в размещении и трактовке его элементов. В ярусных храмах с восьмериком на четверике колонны размещались на стенах, отмечая места их сопряжения между собой; в других — колонны размещались во всех простенках по принципу создания единого ритмического ряда с проемами, хотя и здесь нередко совмещались эти два принципа и места сопряжения стен выделялись парными колоннами. На высоких объемах колонны располагались в несколько ярусов. И в этом случае размещение колонн против простенков отмечало наиболее нагруженные места стены. В одних случаях пропорции колонн были близки к каноническим, а в других — зодчие подчиняли пропорции колонн и антаблементов высоте объема.

Ордер в церковных постройках применялся как декорация, что откровенно выражено в его трактовке. Выступающая вперед почти ничего не несущая колонна трактуется свободно. Но эта свобода подчинена логике самого декора и выражена в форме и пропорциях колонн ярусов в соответствии со степенью их нагруженности.

Такое подчинение размещения и трактовки элементов ордера тектонике здания отличает русские церкви конца XVII в. от произведений западноевропейского барокко, где размещение колонн и пилястр рассчитано в первую очередь на создание живописного эффекта. Геометрическая четкость архитектурных форм здания, строгая тектоничность сооружения в целом противоположны живописному началу произведений западноевропейского барокко, которым свойственны слитность и текучесть архитектурной формы, волнообразный характер очертаний.

В ярусной композиции объемов и размещении декоративных элементов в местах пересечения стен и в обрамлениях проемов без нарушения спокойной плоскости стены, находят выражение принципы, свойственные лучшим произведениям народного деревянного зодчества.