В европейской архитектуре двадцатого века возможно отметить различные тенденции, которые пересекают национальные и языковые границы, не имея при этом готового истолкования того, как они возникали. Тем не менее, должна существовать сеть обмена, передачи и распространения информации. Это относится к «ар нуво», которое возникало — под разными названиями, но в сходных формах — повсюду, от Барселоны до Санкт-Петербурга, от Стамбула до Олесунна в Норвегии, который был перестроен в JugendstiT после опустошительного пожара 1904 года. Относится сказанное и к модернизму, который появлялся в многочисленных вариациях во всей Европе, от Амстердама до Бухареста, начиная с 1920-хгодов. Монументальный стиль в 1920—1950-х годах нашел воплощение почти во всех уголках Европы, от Мальты до Осло, от Коимбры до Москвы. Послевоенный модернизм оставил глубокие следы в Стокгольме, Сплите, Лондоне и Люблине.

Разумеется, не все тенденции интернациональны в одинаковой степени. Некоторые из них в основном миновали те или иные страны (в Нидерландах сравнительно мало образцов архитектуры «ар нуво» или Jugendstil). Существовали и такие движения, как «чешский кубизм», не говоря уже о его позднейшей вариации — «рондокубизме»; их влияние распространилось на небольшой территории. Но даже чешский кубизм не появился из ниоткуда. Он был бы немыслим без кубизма Пабло Пикассо и Жоржа Брака. Более того, хотя чешский кубизм отличался от всего, что проектировалось и строилось в остальной Европе в первые два десятилетия двадцатого века, его параллели, скажем, с немецким экспрессионизмом или амстердамской школой в Нидерландах слишком очевидны, чтобы их игнорировать.

Опять-таки, в архитектуре двадцатого века можно выделить сколько угодно направлений, которые зародились в одной стране, регионе или городе, а затем на краткое время обрели последователей в других странах и получили международный резонанс. Самые последние примеры — Superdutch и Swiss Box конца века или площади Барселоны 1980-х годов. Некоторые страны и регионы служили постоянными источниками вдохновения, в особенности Скандинавия. Двадцатый век был свидетелем нескольких волн скандинавского влияния. В 1920—1930-х годах различные элементы ратуши Стокгольма (Рагнар Эстберг, 1911—1923) были восприняты в Нидерландах, а в 1950-е годы шведский мягкий модернизм встретил отклики в Великобритании и в Германии. 1950-е и 1960-е годы во всей северо -западной Европе были ознаменованы расцветом простоты шведских, датских и финских архитектуры и дизайна (Норвегия здесь играла вторичную роль).

Далее, в первые годы после Второй мировой войны многие страны Западной Европы продемонстрировали ярко выраженный американизм. Он явил собой форму модернизма, который зародился в Европе и после войны вернулся в Европу кружным путем из Америки, сделавшись более строгим, технологически передовым и во многих отношениях менее фривольным и художническим, чем прежний европейский модернизм. Другая волна американизма имела место в начале века, когда Европа импортировала небоскребы. Их американское происхождение было настолько само собой разумеющимся, что в 1940-е годы, когда в Москве начиналось строительство высотных зданий, власти специально предписывали, что они не должны выглядеть на американский манер.

Что касается интернациональной моды на национальные стили, то здесь масштаб и расстояние вроде бы играли заметную роль. Относительно небольшие страны — Нидерланды, Швейцария, а также те, которые считались отдаленными — страны Скандинавии, представлялись более удобными источниками вдохновения, чем крупные страны. Небольшие размеры и большие расстояния позволяют легче составить представление об архитектурной культуре интересующей нации. Если же говорить о большой стране, находящейся в центре Европы, такой как Германия, то здесь определить архитектурную идею, которую можно было бы экспортировать, намного сложнее.

You may also like

This website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Accept Продолжение