Использование стилей

744

В пригородах северной части Лондона в 1910-х годах те дополнения, которые могли быть внесены в планировку внутреннего пространства новых домов за отдельную плату, включали: резные деревянные экраны в деревенском стиле, деревянные каминные полки, кафельные полы и свинцовые оконные переплеты. Это было то, что могло придать новой пригородной постройке настроение старого загородного дома.


А в 2013 году одна из компаний по производству облицовочных пиломатериалов пообещала воссоздать для коммерческих объектов «неотличимую по внешнему виду от оригинальной облицовку в новоанглийском духе, с применением обшивки кейп-код». Иллюстрацией служила фотография здания бухгалтерии в Нидерландах. Теперь ни Тюдор, ни колониальный стиль больше не являются историей или некоей географической единицей, они становятся естественным воплощением идеального дома.

Использование стилей дало возможность выразить достоинство семьи не через размах или фешенебельность жилища, а при помощи патриотического выбора символов, уходящих своими корнями в прошлое. Даже небольшие дома, сельские коттеджи, бревенчатые хижины получили возможность выразить общее настроение, несмотря на то что инновации в сферах меблировки и технологии вызывали некоторые затруднения.

В 1852 году в книге, посвященной сельской архитектуре в США, осуждались владельцы фермерских домов, которые заменяли старые, разорительные и потребляющие много топлива камины на печи. Печи потребляли меньше топлива и давали больше тепла, но создавали совершенно «не то» впечатление: «Фермерский должен выглядеть гостеприимно и являться гостеприимным… а наиболее широкое и радостное ощущение гостеприимности жилья… порождается видом открытого очага с горящим в нем огнем».

В другой книге содержится предостережение против вытеснения «прочнейших и милых сердцу скамей» стульями с обитыми сиденьями. Старый стиль считался «более почтенным». Веселый огонь камелька был для знатоков, а не для самих жителей домов важнее, чем тепло в доме; мебель, которая копировала первые грубоструганые образцы, предпочтительнее той, на которой было удобно сидеть.

Ту же картину можно было наблюдать во всех родственных странах. Brettstuhl уже не мог претендовать на звание более удобного, чем «прочнейшие и милые сердцу скамьи». Они несли символическое обозначение комфорта. Как только промышленная революция перевернула все с ног на голову, прошлое в понимании «лучшие времена» всегда воспринималось как утерянный, но желанный идеал. Не случайно художники голландского золотого века вновь вошли в моду в тот период, когда их произведения стали прочитывать как возврат в некое доиндустриальное счастливое и невозвратное прошлое.

В это время можно отметить состояние постоянного напряжения между технологией и прогрессом, с одной стороны, и идеей лучших времен, оставшихся в прошлом, с другой стороны.

Всемирная выставка 1851 года в Лондоне, казалось, была посвящена всецело прогрессу, технологии и будущему. Однако ее успех породил множество других выставок, которые предпочли посвятить экспозиции мнимой простоте прошлого.

В США, которым пришлось пережить подрывающие устои ужасы Гражданской войны, усилилась тяга к упрощенному образу прошлого. Это нашло выражение в создании копий жилых помещений, зачастую общих, таких как «новоанглийская кухня» колониальных времен, или еще более специфических, например, точной копии интерьера дома, в котором в 1706 году родился Бенджамин Франклин. Волонтеры, переодетые в старинную одежду, позировали в интерьере среди мебели, ставшей символом прошлых времен, — колыбель, напольные часы, прялка. Кухня в колониальном стиле, которую выставляли на Всемирной выставке 1876 года в Филадельфии, также включала прялки, колыбели и старомодный сервиз, кроме того разрозненную мебель — например, письменный стол, который, как утверждают, Джон Олден забрал с собой с «Мейфлауэра».

Нужда в осязаемой связи с прошлым не исчезла. Резной стул, по слухам купленный на борту «Мейфлауэра» губернатором Кавером, был выставлен в качестве экспоната в плимутском музее Пилигрим-Холл, но анализ дерева показал, что стул наверняка был сделан уже в Америке.

Устаревшая техника — прядильные колеса, а также, как на картине Джона Фредерика Пето «Светильники прежних дней», полка с фонарями, подсвечниками и лампами — часто встречающееся условное обозначение «былых счастливых дней».

На протяжении всей истории с ходом времени происходили изменения в уже построенных зданиях. Появление новых комнат или даже целого крыла, те изменения, что происходили в их функции и убранстве, расценивались как совершенно естественный процесс. Но в XIX веке здания впервые начали проходить проверку с точки зрения аутентичности. Более поздние пристройки и наслоения убирали и снимали для того, чтобы привести строения к их первоначальному виду.

Индустриализация воспринималась как фактор, ведущий к построению чего-то нового, однако многие цеплялись за образы старого мира. Георгианское крыло, пристроенное к зданию периода короля Якова, более не рассматривалось как органичное продолжение — только как нечто чуждое. Нашлись даже такие, что предлагали дать возможность всем старинным зданиям ветшать и превращаться в руины под воздействием времени. Они заявили, что любой ремонт — это вмешательство в историю здания.