Множественность функций комнат в домах

749

Борьба развернулась не вокруг вопроса о том, стоит ли экспонировать малые дома — существовало и по сию пору существует всеобщее одобрение по этому вопросу. Она началась и продолжается по поводу того, как их надо экспонировать.

Подход музеев к отбору экспонатов для показа часто брал верх над исторической реальностью. Часто экспонаты расценивали как слишком грубые для красивых витрин, выставляющих предметы наследия. Один историко-краеведческий музей выставил то, что было обозначено как копия крестьянского дома из Северной Фрисландии, однако сделал приписку, что точная копия не может быть представлена для показа, поскольку «такой вряд ли подходит для экспонирования». Подобным же образом некоторые организаторы выставок XIX и даже XX века в США не могли принять крошечный размер и множественность функций комнат в домах колониальной эры. Воображаемые пространства, такие как «родильные комнаты», куда женщины удалялись для родов, были созданы из воздуха — реальность жизни в однокомнатном доме не могла позволить выделить отдельное , которым будут пользоваться не чаще чем раз в восемнадцать месяцев. Понятие преемственности должно было стать краеугольным камнем в основании ностальгического отношения к своему очагу, красивой и надежной упаковкой эмоций.


Но это стало проблемой не только XIX века. Сегодняшняя зачастую фанатичная погоня за аутентичностью может привести, как в случае с Уильямом Моррисом, к отсутствию аутентичности. Показ жилого пространства, относящегося к одному периоду, должен быть строго ограничен регионом или датой. Нельзя позволять себе сбор экспонатов для реального дома из различных десятилетий, если не веков. Необходимо учитывать влияние торговых путей XVI века, которые разносили по всему миру предметы, не имеющие отношения к местности, где находился дом.

Однако даже там, где дома или их содержимое полностью аутентичны, показ необязательно аутентичен. Во многих музеях внутреннюю отделку интерьера и мебель собирали из разных источников и территорий для того, чтобы проиллюстрировать рассказ об истории, этнографии или украшении дома.

Национальный фонд Великобритании заботится о том, чтобы дома обставляли, используя их собственные запасы, а не мебель из подобного дома. Располагать эти предметы так, чтобы они были доступны для лучшего обзора, так, чтобы они не препятствовали движению, не нарушали пожарную безопасность, оказывается предпочтительнее, чем их оригинальное расположение в доме. К началу XX века такая взлелеянная искусственность интерьеров, созданных специалистами-деко- раторами (несколько самых знаменитых из них — американцы), популяризировала то, что получило известность как стиль английского загородного дома. Это выразилось в применении отделки внутреннего пространства под богатые дома представителей высшего класса XVIII века, но ее подгоняли под житейские требования представителей среднего класса XX века. Успех данного стиля к концу XX века стал настолько широк, что стиль начали воспринимать как историческую реальность, а дома и отображение этого периода отрицались как не соответствующие исторической действительности.

Даже самые аккуратные и ответственные современные исследователи не могут окончательно решить проблему аутентичности. В 1990 году Museum fur angewandte Kunst Wien (Венский музей прикладного искусства) представил знаменитую франкфуртскую кухню Маргарет Шютте-Ли- хоцки, воссозданную с помощью автора. Хотя выставочный образец был сразу заявлен как копия, однако не совсем понятно — чего? Франкфуртские кухни 1920-х годов только теоретически считались продуктом массового производства. Чаще их делали вручную, потому каждая кухня отличалась от других. На протяжении десятилетий собственники приспосабливали и что-то добавляли к конструкции, подгоняя ее под свои нужды. Если бы музей выбрал вариант показа настоящей франкфуртской кухни, взятой прямо из квартиры, со всеми изменениями, внесенными временем и владельцами, то и это не было бы абсолютной реальностью.

Наименее натуральные (но, нужно отметить, наиболее популярные) места показа исторического наследия — это города и деревни, «законсервированные» в XX веке в Америке.

Колониальный Вильямсбург — копия столицы Виргинии, как она могла бы выглядеть в 1770-х годах, — был представлен Джоном Рокфеллером в 1926 году. Plimoth Plantation (Плимутская плантация) — в старой транскрипции слова — в Массачусетсе была открыта в 1947 году для воссоздания первого поселения в Плимуте. (Как мы уже видели, ни один из первых домов Плимута не сохранился.)

Колониальный Вильямсбург располагал несколькими сохранившимися зданиями. Среди них есть почты 1776 года, с которого до сих пор убирают более поздние приращения — этот процесс подразумевает в дальнейшем проведение множества реконструкций. Что касается примеров выдающихся зданий — Капитолия, Дворца губернатора и оригинальных построек колледжа Уильяма и Мэри, относящихся к 1720-м годам, — их стиль вряд ли можно считать характерным для повседневных архитектурных решений того периода.

Отметим, что общее впечатление от восстановленного Вильямсбурга XVIII века оказывается намного более величественным, чем мог бы произвести реальный . В реконструкции делается некоторая попытка показать роль рабского труда в истории города, но рассказ представлен в довольно элегантной форме — создатели реконструкции избегают подчеркивать царившую нищету. Показ пропитан скорее яркими, чем мрачными тонами, пронизан оптимизмом. Нам представлено классическое, чистое поселение, с прекрасными постройками для представителей высшего класса, словно это правило распространялось на остальные 99 процентов жителей.