Мозаики и фрески Михайловского собора

2

В «Патерике» далее рассказывается, что, когда Алимпий стал прославленным мастером, один житель Подола для сооружаемой им церкви через монахов монастыря заказал ему «великих икон: пять Деисуса и две наместнии». Монахи обманывали заказчика и говорили ему каждый раз, когда он приходил за иконами, что Алимпий требует новой платы. Тот отвечал, что пусть «и десятижде возьмет», но напишет. Очевидно, слава художника была так велика, что его произведения все готовы были купить за любую цену. Позже, уже в княжение Владимира Мономаха, церковь, где находились иконы, писанные Алимпием, сгорела. «И по пожаре обретошася семь тех икон целы». Тогда-то «взем же Володимерь (Мономах) едину икону святую Богородицю, и посла в град Ростов, в тамо сущую церковь юже бе сам создай, иже и до ныне стоит, ей же аз самовидец бых». Теперь, после исследований В. И. Антоновой, можно смело утверждать, что икона «Богоматерь Великая Панагия» (ок. 1114 г., ГТГ) принадлежит кисти Алимпия и является, по всей вероятности, той иконой, которую Мономах послал из Киева в Ростов. Стилистически близкими к ней являются мозаики Михайловского собора, из которых изображения св. Дмитрия и архидиакона Стефана имеют с ней поразительное сходство. Видимо, названные произведения — дело рук Алимпия. Таким образом, участие этого прославленного мастера в мозаичных работах Михайловского монастыря является весьма вероятным. Что он был выучеником греческих мастеров, свидетельствует близость декоративной системы и колористического строя Михайловских мозаик царьградским художественным традициям.
Наряду с тем в них есть отличительные особенности, которые могли вырасти только на почве местных художественных традиций, знаменующих начало сложения школы национального искусства.


Мозаики Михайловского собора являются образцом монументального искусства начала XII века. От софийских мозаик их отделяет почти 85 лет. Несмотря на то, что они принадлежат, как и софийские, византийскому стилю, они значительно отличаются друг от друга как своим колористическим ключом, так и по стилю. В отличие от софийской «Евхаристии», где апостолы даны в однообразных ритмичных позах, повторяющих два типа движений, в Михайловской «Евхаристии» апостолы сгруппированы более живописно, их позы свободны, а жесты, наклоны голов и повороты весьма индивидуальны и разнообразны. Пропорции фигур удлиненные, что придает им изящество и стройность. Многочисленные, ритмично расположенные складки одежд красиво драпируют тело.
Михайловская «Евхаристия» (как и другие мозаики этого собора) является, вероятно, плодом творческого содружества греческих и киевских мастеров, о чем говорят подписи на греческом и славянском языках. Кроме того, в трактовке левой и правой части ее заметна разница как в рисунке, так и в позах фигур. Левая часть «Евхаристии» построена более ритмично, однообразно, в то время как апостолы правой части сгруппированы несколько свободнее и живописнее.
Овалы лиц красиво оттеняются темными мозаичными контурными линиями. Лики апостолов выразительны, индивидуальны и представляют собой, по существу, законченные портреты. Волосы их трактованы орнаментально, очень красиво и разнообразно. С большей живостью, чем в софийской мозаике, скомпонованы и нарисованы здесь не только отдельные фигуры, но и вся сцена в целом. В левой части композиции возле Христа, протянув руки и слегка склонившись, стоит апостол Петр, за ним следует, выставив вперед правую ногу, апостол Иоанн, за которым идет Лука, повернувший голову в противоположную сторону и жестом рук приглашающий трех следующих за ним апостолов — Варфоломея, Иакова и Фому (?) — подойти к причастию. В правой части апостолы образуют как бы две свободные группы. Стоящий впереди апостол Павел изображен сильно склонившимся, с молитвенно протянутыми к Христу руками. За ним следуют Матфей и Марк. В задумчивости подходит апостол Андрей, а дальше — Симон, повернувший голову к Филиппу.
Михайловские мозаики характерны тонким сочетанием коричнево-зеленых, серо-синих, изумрудно-зеленых, глубоких фиолетовых, блекло-зеленых, золотистых и белых тонов. Очень близка по колористическому строю к «Евхаристии» мозаика, изображающая архидиакона Фаддея; она отмечена декоративным сопоставлением коричневых, зеленых и желтых тонов. Но особенно хороша по декоративному решению фигура архидиакона Стефана. Он представлен в фас на золотом фоне, одетым в белый плащ с выразительно спадающими складками. В этой мозаике поражает тонкая гармония холодных белых бликов на свету с охристо-зеленоватыми теплыми рефлексами в тенях.
Если мозаики, где представлены Фаддей и Стефан, построены на декоративном сочетании цвета, то мозаичное изображение Дмитрия Солунского, патрона князя Изяслава, наоборот, имеет тонкие живописные соотношения глубоких коричнево-зеленых, изумрудных, фиолетовых, охристых и розово-красных тонов.
У Дмитрия Солунского, архидиакона Стефана, как и у Богоматери Великой Панагии, слегка раскосые глаза и руки с изящными маленькими кистями. Плотные насыщенные краски, широкие асистные золотые пробела, умение сообщить композиции фигур скрытое движение дополняют разительное сходство этих произведений.