Новгородская живопись

583

Новгородская живопись также переживала в XIV в. пору своего расцвета. Фрески второй половины XIV в. говорят о вторжении реальной жизни в религиозную живопись. Большое значение приобретают сложные многофигурные композиции на фоне архитектурных сооружений или пейзажа, показывающие жизнь людей и их взаимоотношения. Пропорции человеческой фигуры становятся близкими к реальным, позы и лица изображаемых людей — разнообразными, движение — более быстрым и подчас стремительным. И в живописи, и в архитектуре в равной степени сказались изменения, происходившие в это время, как было сказано выше, в мировоззрении новгородцев. Усиление черт реализма в новгородской монументальной живописи не нарушило тесной связи с архитектурой. По-прежнему относительно плоскостная манера письма способствовала тому, что поверхности стен, столбов и сводов не разрушались зрительно живописью, а размещение фигур и композиций подчинялось внутреннему пространству здания и его осям.


Церкви Федора Стратилата на ручье и Спаса на Ильине улице — церкви богатых городских приходов, что объясняет и богатство убранства их фасадов и их высоту. В более бедных приходах и монастырях во второй половине XIV в. строились церкви, более скромные по убранству и по размерам. Таковы церкви Петра и Павла на Славне и монастырские церкви Рождества на поле, Иоанна Богослова на Витке и др.. Эти церкви следуют композиции рассмотренных выше построек, но более приземисты, иногда меньше по площади, и обработка их фасадов проще. Впрочем, возможно, что некоторые из них лишились части убранства своих фасадов при последующих ремонтах, как это было с церковью на Витке, южный фасад которой оказался не таким простым.

На этом фасаде над стрельчатым перспективным порталом обнаружена группа из пяти окон и ниш с пятилопастной бровкой; над нею ниша с полуциркульным верхом и такой же бровкой, а выше окно с треугольной бровкой. Все это близко к деталям Спасской церкви на Ильине улице. Но здесь при вдвое меньших ширине и высоте фасада эти детали давали храму иную масштабную характеристику. Там между отдельными деталями были значительные участки стены, а здесь они соприкасались друг с другом, упирались в лопатки и подходили вплотную под трехлопастную кривую среднего прясла. Это подчеркивало миниатюрность постройки, равно как и почти полное отсутствие декоративных деталей на боковых пряслах, апсиде и барабане. Пример церкви на Витке говорит о том, что даже при постройке такого дешевого здания новгородские зодчие старались украсить его.

В дальнейшем, на протяжении первой половины XV в., предпочтение отдается более простой обработке фасадов церквей, своей общей композицией мало отличающихся от построек XIII—XIV вв. Новгородское боярство, становящееся все более консервативным и реакционным, не выдвигало новых задач перед архитектурой церквей. В Новгороде в XV в. было построено несколько храмов в формах построек XII в., на месте которых они возводились. Иногда это было связано с планом старой шести- столпной постройки. Но и четырехстолп- ные храмы получали при их восстановлении архаичное позакомарное покрытие. Возведение новых зданий в древних формах должно было, подобно литературе и живописи, привлекать интерес к прошлому Новгорода, возбуждать местный патриотизм, противостоящий объединительной политике Москвы.

Главное новшество в новгородской церковной архитектуре XV в. заключалось в устройстве за счет уменьшения внутренней высоты церкви низкого подцерковья, служившего для хранения ценного имущества прихожан. Некоторые из старых церквей подверглись в это время внутренней перестройке для устройства таких кладовых, а новые уже строились с ними, что повлекло за собой появление наружных крылец или папертей, ведших в церковь. Устройство в церквах подклетов-кладовых указывало на господство в архитектуре церквей частновладельческого начала, интересов богатых горожан, обладавших ценностями, которые должны были оберегать не только каменные стены и железные двери, но и «святость» здания.

Внешний вид церковных зданий становится проще, что заметно даже в таких крупных постройках, как церковь Петра и Павла в Кожевниках. В этой прекрасной по пропорциям церкви боковые прясла основного объема не имеют декоративной обработки. Он;а сосредоточена на средних пряслах и близка деталям церкви Спаса на Ильиной улице. Этому соответствует и упрощенная обработка апсиды с одноярусной аркадой и полоской «бегунца» над ней и барабана, украшенного такой же полоской и простейшим арочным пояском. Другие новгородские церкви XV столетия были еще проще, а иногда и более приземисты. Такова занимавшая положение собора Гончарского конца церковь Власия или церковь Двенадцати апостолов в Пропастех.

Наиболее интересное убранство фасадов имеют построенная в 1463 г. на старом основании церковь Димитрия Солунского на Славко в е на Торговой стороне Новгорода и упомянутая уже церковь Воскресения на Мячине. Димитриевская церковь, одноглавая и одноапсидная с трехлопастным завершением фасадов, отличается от более ранних построек наличием подцерковья и крылец, из которых сохранилось частично только южное. В ней полосы узорной кирпичной кладки не только шире, чем обычно, но и превратились в крупные пятна, заполняющие целиком трехлопастные кривые над средними частями южного и восточного фасадов. Эти пятна из чередующихся в различных сочетаниях рядов стоячего и лежачего поребрика и бегунца кажутся настоящим кружевом на фоне стен, выбеленных, как и эти украшения, известью. В церкви Воскресения на Мячине такой узор, заполняющий поля закомар северного фасада, обращенного в сторону города, был обнаружен арх. Л. Е. Красноречьевым при ее реставрации.

В развитии новгородского зодчества Димитриевская на Славкове церковь была последней яркой вспышкой. В дальнейшем или повторялись старые образцы, или строились здания, в которых сказалось московское влияние.