Строительные программы

689

Национальное самосознание поддерживается и на других уровнях, в менее церемониальных формах. Хотя пропаганда не всегда была главной целью, она влияла на все формы национального строительства. Один существенный пример: серия фашистских строительных программ, осуществлявшихся в Италии между 1922 и 1943 годом. Новый общественный порядок неумолимо обретал обличье через архитектуру фашистских организаций, которая проникала и в самые дальние уголки страны. Качество сооружений, нередко исключительное, в немалой мере способствовало популярности режима. Casa del Fascio, Palazzo Littorio, воскресные лагеря и Casa del ВаІШа, где мальчиков из восьми до четырнадцати лет после школьных занятий выковывали «гражданских солдат», в итоге принесли двойной эффект. Они сделались и инструментами, и символами режима Бенито Муссолини и его убеждения в том, что жизнь итальянцев должна полностью контролироваться фашизмом и проходить в преданности ему — в соответствии с девизом: «tutto nello Stato, niente al di fuori dello Stato, nulla contra lo Stato» (все в государстве, ничего вне государства, ничего против государства).


В схематической интерпретации — где Каза дель Фашио и городской ратуши находятся в фокусе внимания, церковь на заднем плане — и в архитектуре, в модернистском stile littorio («дикторском стиле»), фашистская социальная философия сумела принять облик, не считая помехами ранее существовавшие здания. То же произошло и в колониальных регионах — в Ливии и Абиссинии (название нынешней Эфиопии до 1947 года), и даже отразилось в метаморфозе, случившейся с родиной Муссолини, Предаппио, которое превратилось из ничем не примечательной деревушки в образцовый фашистский .

Помимо подобных идеальных типов, фашизм присутствовал и в более обыденных элементах среды, например, в почтовых отделениях или на железнодорожных вокзалах, которые были наполнены явными отсылками к режиму в виде украшений с fasces (пучками) и в виде настенных календарей, на которых каждый год был обозначен как 1922-й.

Па вопрос, может ли архитектура быть фашистской, чаще всего отвечают отрицательно, особенно если речь заходит о современной архитектуре. По тот факт, что намерение как патрона, так и архитектора состояло в том, чтобы новая архитектура была символом и выражением фашизма, не подлежит обсуждению, а потому с этой точки зрения фашистская архитектура, безусловно, существует.

Строительные программы для почтовых отделений — не уникальная особенность предвоенной Италии. Они выдвигались во многих европейских странах, в том числе и в демократических, и были всего лишь откликом на потребность в создании национальной инфраструктуры для почтовой службы. И лишь второстепенное значение имело то обстоятельство, что результатом осуществления таких программ стало вполне конкретное присутствие правительства даже в самых маленьких муниципалитетах. Архитектура представляла собой часть общественной сферы, в которой узнаваемость была желательной, но редко требовала наличия откровенной атрибутики. Архитектурная величественность в лучшем случае приберегалась для центральных почтамтов и головных офисов почтовых сберегательных банков, которые первоначально организовывались как сберегательные банки для бедных. В качестве примеров можно назвать Почтовый сберегательный банк в Вене (1903—1912, Отго Вагнер) и почтамты в Осло (1913-1924, Р.Э. Якобсен), в Риме (на виа Мармората на Авентинском холме, 1933—1935, Адальберто Либера и Марио Де Ренци), в Утрехте (1923, Г.К. Бремер) и в Будапеште (Почтовый сберегательный банк, 1899—1901, Эдён Лецнер; центральный почтамт, 1940, Дьюла Риманоци, Лайош Хидаши и Имре Папп), а также почтамт Белграда (1935— 1938), построенный по проекту Василия Андросова, русского эмигранта, архитектора, работавшего в Сербии.